❗САНКИ

В холодные месяцы в блокадном Ленинграде санки стали основным транспортным средством: трамваи и троллейбусы в городе стояли из-за дефицита электроэнергии. На санках перевозили вещи, на них везли людей в больницы, их использовали для перевозки погибших к местам захоронений.

 

На детских санках, узеньких, смешных,

в кастрюльках воду голубую возят,

дрова и скарб, умерших и больных…

(Ольга Берггольц)

 

Инженер Василий Чекризов писал в дневнике про санки с мертвыми, «которые никогда ни один ленинградец не забудет». 

 

❗ПИСЬМО-ТРЕУГОЛЬНИК 

Весточки с фронта и на фронт пересылали бесплатно. Письма складывали в треугольники, а адрес обозначали снаружи: так посланиям не требовались конверты, которые были в дефиците. Фронтовые треугольники не заклеивали, ведь с ними все равно должен был ознакомиться цензор. Чтобы попасть в блокадный город, письмо должно было преодолеть пересылку и переправку по Дороге жизни, не потеряться в почтовом отделении и дойти до адресата невероятными усилиями почтальонов, которые разносили корреспонденцию по городу пешком. 

 

«Другой раз придешь - человек лежит, - вспоминает в «Блокадной книге» почтальон Наталья Петрушина. - Думаешь: «Мертвый!» Потрясешь его немножко: «Вам письмо!» Человек, если в сознании, конечно, начинает шевелиться. А другому безразлично - письмо или что. Ну начинаешь тормошить его. Если просит - прочтешь.

 

❗"Цветок жизни"

Каждый, кто хотя бы раз проезжал по Дороге жизни, соединяющей Петербург и Ладожское озеро, видел этот 15-метровый бетонный мемориал, установленный в память о детях, погибших во время 900-дневной блокады Ленинграда.

 

❗"Кобальтовая сетка"

Однажды внимание Яцкевич Анны Адамовны привлекли заклеенные крест-накрест окна ленинградских домов. То ли вечернее солнце их так осветило, то ли луч прожектора, но Анна увидела во всем этом геометрическом ужасе войны узор, красивый и строгий.

1943 году возобновила свою работу художественная лаборатория, и Анна дала своему узору жизнь, некое творческое воплощение. В нем были заключены все переживания, боль, ужас и надежда тех дней...